Ищенко Ростислав
![мигранты](/upload/img/01fevral2402a.jpg)
Развернувшиеся на Украине широкомасштабные боевые действия вскрыли один неприятный для всех противостоящих обществ (украинского, российского, американского и европейских) момент – натурализовавшиеся мигранты не воспринимают военные кризисы принявшей их страны как свои и всеми силами стремятся избежать участия в них.
В России это вызвало волну негатива в отношении миграции из Средней Азии, что уже привело к ряду мер (в основном технических, связанных с квотированием, однако рассматриваются и политические, и административные) её ограничивающих.
При этом российское общество начало сталкиваться с негативными моментами, вызванными сокращением азиатской миграции: в Москве, впервые за последние пару десятилетий начал ощущаться дефицит дворников, участники таксомоторного рынка осторожно оценивают возможные меры по усилению контроля над таксистами-мигрантами, прогнозируя высокую вероятность сокращения числа занятых извозом и рост цен на такси.
Указанные проблемы не носят катастрофического характера, но дело в том, что реально вероятные последствия от резкого сокращения миграции никто не считал. Так что возможны сюрпризы.
В европейских странах проблема более существенна – в результате активной промигрантской политики последних десятилетий они в принципе утратили механизмы контроля над миграцией, а отдельные судорожные попытки их частично восстановить не приносят успеха. При этом, некогда трудовая миграция давно превратилась в миграцию нахлебников.
Если раньше турки и югославы ехали в ЕС работать, то сейчас африканцы и азиаты рвутся туда, чтобы жить на пособия. В результате Европа сталкивается со всеми негативными чертами массовой миграции инокультурного населения, не получая связанных с миграцией бонусов, в виде стабилизации рынка труда и удешевления неквалифицированной рабочей силы.
Напряжённость в Европе, связанная с противоречием между всё меньше получающим за свой труд квалифицированным европейцем и живущем на пособие, к тому же отказывающемся интегрироваться в принявшее его общество мигрантом становится тем острее, чем сильнее сближается уровень жизни нищающего труженика и прибывшего на всё готовое бездельника.
В США это противоречие усугубилось политическим противостоянием между демократами, ориентированными на потакание нелегальным мигрантам, в том числе на их быструю легализацию, в расчёте на их (и их потомков) голоса на выборах, и республиканцами, отстаивающими консервативные ценности. Результат – вооружённое противостояние (пока бескровное, но лиха беда начало) в Техасе, расколовшее страну пополам.
С обратной стороной массовой миграции столкнулась Украина. Она мигрантов не принимает, а поставляет в другие страны. Долгое время ситуация полностью устраивала украинские власти, поскольку массовая миграция позволяла избавиться от излишне активного и мобильного, ищущего более достойной оплаты своего труда и недовольного положением дел в стране, населения.
Активные и недовольные уезжали, кто в ЕС, кто в Россию, власть же радовалась возможности сократить реальные социальные расходы бюджета. При этом, поскольку цифры реальной и номинальной миграции различались в разы (уезжало значительно больше, чем фиксировалось), можно было по социальным статьям выделять больше денег, чем реально требовалось на оставшееся количество населения, выводя излишки в частные карманы по коррупционным схемам.
Однако в разгар боевых действий украинская власть столкнулась с тем, что из страны уехало больше половины её населения и стало некому не только воевать, но и работать. Теперь Киев ищет способ вернуть хотя бы часть уехавших, но вряд ли успеет вернуть многих и вряд ли ему это хоть чем-то поможет. Поезд ушёл: общество разложилось, государство утратило функционал. От него осталась лишь вывеска, как нарисованный очаг в каморке старого Карло, в котором красиво горел нарисованный огонь, никого не гревший и не обеспечивавший возможность приготовить пищу.
Но главная опасность, угрожающая разложением даже вполне благополучным и стабильным обществам, связана с попыткой найти простое решение актуального вопроса наращивания вооружённых сил за счёт привлечения мигрантов, которые в обмен упрощённо получают гражданство соответствующей страны.
Вроде бы на первый взгляд всё верно – доказал готовность пролить кровь за новое отечество – получил гражданство. Если речь идёт о кратковременном механизме решения внезапно возникшей проблемы, то действительно в этом нет ничего страшного. Количество мигрантов, пошедших служить и получивших таким образом гражданство останется мизерным, а традиционные методы комплектования Вооружённых Сил не будут разрушены.
Но всегда необходимо помнить пример Римской империи, которая, один раз запустив механизм набора варваров в армию в обмен на гражданство, очень быстро попала от него в зависимость, сродни наркотической. Не прошло и ста лет, как все остальные механизмы пополнения римской армии перестали действовать, армия стремительно варваризировалась, уже в следующем столетии утратив всякую связь с государством, а затем прекратив и его защиту.
Сейчас мы видим сходные процессы на Западе. Ограничение набора в армию (в пользу мультикультурализма) белых мужчин, традиционно составлявших костяк европейских армий, привело к нехватке рекрутов и прогрессирующему сокращению численности вооружённых сил ведущих стран Запада (проблемы недобора признали США, Британия, Германия, Франция, Польша), при планах их резкого увеличения в связи с ожидаемым нарастанием конфронтации с Россией и открытой подготовкой Запада к войне против России с задействованием (пока частичным) механизмов НАТО.
Идея вернуться к призывной армии проваливается на наших глазах, так как опросы показывают, что от 40% до 60% (в разных западных обществах) населения не желают и не будут служить в армии, даже в случае войны. Дело не только в инфантилизме западных обществ. Он, конечно, играет свою роль, но ещё каких-то десять лет назад проблема некомплекта западных армий не стояла в повестке дня – добровольцев, хоть и с трудом, но хватало.
Ситуация катастрофически изменилась именно после решения «поправить» расовый, этнический и гендерный баланс в западных армиях. Армия утратила ореол мачизма, а с ним и шедших в неё для демонстрации своей мужественности (или для её воспитания) или для проверки себя добровольцев. Стандартная западная армия стала чем-то вроде костюмированного бала извращенцев, потеряла уважение общества, а с ним и составлявших её основу мотивированных добровольцев. Теперь эти люди смотрят на армию, как на музей пороков и извращений, где нет места приличному человеку.
Сейчас на Западе активно обсуждается идея предоставления гражданства в обмен на службу в армии. Это окончательно убьёт западные армии. Собственные граждане будут смотреть на них как на отстойник для зарубежного сброда, людей второго сорта, вынужденных наниматься на службу ради легализации в западном обществе. С другой стороны, сами мигранты, будут считать, что западным обществам они ничего не должны (гражданство выслужили) и будут презирать сами эти общества, слишком изнеженные для занятия ратным трудом.
Подобный антагонизм между армией и обществом быстро приведёт к эффекту позднего Рима, когда армия обнаружила, что совсем не обязательно проливать кровь, защищая Рим от таких же варваров, как солдаты поздней империи – гораздо практичнее и безопаснее, вместе с варварскими собратьями Рим грабить.
Я пишу это потому, что в нашем информационном пространстве тоже периодически проскакивают идеи массового привлечения в армию мигрантов, мотивируя их выдачей гражданства.
Как я уже писал выше, такое общество быстро потеряет уважение к такой армии, перестанет чувствовать её частью себя, а такая армия быстро замкнётся в отдельное сословие, презирающее нанявшее её общество за беспомощность и инфантильность. Привлечение в армию в обмен на гражданство небольших контингентов мигрантов в течение короткого времени для оперативного решения конкретной проблемы вполне допустимо, в критической ситуации Рим даже рабов освобождал, гарантируя им свободу и гражданство после выслуги в легионах определённого количества лет. Но подавляющее большинство легионеров всё же оставалось природными римлянами, а процедура освобождения применялась разово и не повторялась регулярно.
Защита отечества должна оставаться не только обязанностью, но и привилегией гражданина. Соответственно приобретение гражданства должно предшествовать получению возможности вербоваться в армию.
С этой целью, а также для решения проблем, связанных с очаговой нехваткой в экономике рабочих рук (преимущественно для работ низкой квалификации) думаю было бы целесообразно изучить опыт богатых арабских монархий Залива, которые с удовольствием массово привлекают в экономику мигрантов, но практически не выдают гражданство. Чтобы получить последнее надо продемонстрировать не только желание, но готовность и способность полностью интегрироваться в соответствующее общество, принять его культуру и обычаи, как свои (пройти своего рода процесс добровольной и даже инициативной ассимиляции).
Все же остальные получают разрешение на работу, на определённый период, по окончании которого отправляются домой. Они не могут приобретать в стране временного пребывания недвижимость и прочую крупную собственность.
Идея проста – тот, кто приехал зарабатывать, должен по истечении срока найма убыть назад (если работодатель не захочет с ним продлить контракт). Для получения же гражданства и связанных с ним привилегий и обязанностей, необходимо пройти путь успешной интеграции в общество.
Естественно, чтобы механизм работал он должен быть избавлен от коррупционных схем, процесс доказательства готовности к получению гражданства должен опираться на чёткие неизменные критерии, включающие не только знание базовых основ принимающего общества, но и, в первую очередь, проверку соответствия соискателя гражданства этим основам.
Что же касается временных мигрантов (прибывающих на заработки и не претендующих на гражданство), то процесс выдачи им разрешения на работу необходимо сделать столь же простым, как процесс регистрации посторонних в собственном жилье (по заявлению нанимателя мигранта на работу, будь это физическое или юридическое лицо). При этом, наниматель должен нести административную (а в особых случаях и уголовную) ответственность, как за обеспечение базовых потребностей нанятого (жильё, соответствующее установленным санитарным нормам) так и за его поведение во время пребывания в стране.
Частично этот механизм можно распространить и на население новых территорий. Государство обязано предоставить всем им возможность получить гражданство, поскольку они родились на территории, которая ныне является российской и другой родины у них нет – высылать их некуда. Но государство может и даже должно, сделать процесс получения гражданства предельно добровольным и требовать от потенциальных новых граждан соответствия стандартным критериям (возможно с некоторыми упрощениями).
Не желающий получать российское гражданство житель новых территорий должен пользоваться всеми правами гражданина, вплоть до права приобретать недвижимость и вести бизнес (с ограничением на приобретение земли и ведение бизнеса в отраслях, связанных с обеспечением государственной безопасности).
Но такой человек не может находится на государственной службе, не может служить в силовых структурах, возможность его выезда в коренные российские земли должна быть ограничена (они ведь не являются местом его рождения), возможны ограничения с выдачей загранпаспорта (государство несёт ответственность за обладателя своего паспорта, но может ли оно отвечать за человека, не желающего становиться его гражданином?).
Понятное дело, отказавшийся от принятия российского гражданства житель новых территорий не может избирать и быть избранным ни в какие политические или административные структуры (государственного, регионального и местного уровня). Дети его должны иметь право по достижении 16 лет получить российский паспорт в общем порядке. Получение гражданства другими родственниками (мать, отец, родные братья и сёстры) никак не должно быть связано с решением отказника – каждый делает выбор самостоятельно.
В целом, в ближайшем будущем нас ожидает дальнейшее усиление мобильности населения планеты. Поэтому вопрос регулирования миграционных потоков, разделения их на постоянную (с гражданством) и временную (на заработки) миграцию, выработка адекватных времени и проблемам механизмов регулирования отношений коренного общества и разных типов мигрантов, создание эффективной, простой, гибкой и прозрачной структуры, обеспечивающей работу таких механизмов и контроль их использования, является одной из первостепенных задач сегодняшнего дня.
Победа на поле боя и даже в экономическом соревновании – половина дела. Главное – победа в борьбе культурных идентичностей, максимальное распространение своей и ограничение распространения чужих (особенно чуждых) на своей традиционной территории. Иначе, как это уже не раз бывало в мировой истории, победители могут раствориться среди побеждённых.